- Иерархи пытались пойти за Хранителями, - сказал торговец. - Они поднялись выше, чем любой другой род, но все же не настолько, чтоб их нельзя было призвать назад.

Констебль толкнул говорящего и буркнул:

- Хватит теологии. Эта женщина из их слуг?

- Из - велик, в нем много чудес, но такого я никогда не видел. Наверняка это уродливое существо создано запрещенными методами. Те, кто пытается изобрести такое оружие, еще хуже еретиков. Уничтожь его! Верни туда ребенка и потопи лодку!

- Почему я должен тебе верить?

- Я, конечно, дурной человек. Признаю. Я продам любую из своих дочерей, если это принесет мне прибыль.

Но в юности я учился. И учили меня хорошо. Я помню, что мне говорили, и знаю, все эти веши существуют вопреки воле Хранителей.

Уртанк медленно произнес:

- Надо вернуть ребенка. Не наше это дело.

- Все на реке на день пути вверх и вниз - мое дело. - ответил констебль.

- Ты ничего не знаешь, - сказал Уртанк, - только воображаешь, что знаешь.

Констебль понял - бедный Уртанк выбрал момент.

Уртанк тоже понял. Он слегка подвинулся на банке, чтобы уже не касаться плечом своего брата. Констебль поймал его взгляд и сказал:

- Сиди на месте, мальчик.

На мгновение казалось, что Уртанк не станет нападать. Но тут он набрал полную грудь воздуха, зарычал и с этим рыком бросился на отца.

Плеть обвилась вокруг шеи Уртанка, и звук от щелчка далеко покатился по черным водам. Уртанк упал на колени, пальцами хватая петлю, затянувшуюся под отвислым подбородком. Констебль взялся за рукоять обеими руками и дернул ее в сторону, словно это была удочка, на которую клюнула гигантская рыба. Скиф дико заплясал на волнах, и Уртанк, не удержавшись, шлепнулся в воду. Но кнута не выпустил. Конечно, он глуп, но и упрям тоже.

Констебль покачнулся, выпустил кнут - тот просвистел, как змея - и тоже упал за борт.