Их было около двух сотен. Они шли от своего университетского городка через дюжину маленьких городков и поселков к совершенно особенной Мекке, где корни свободы обретали форму, культивировались, росли и набирали силу. В большинстве своем это были студенты университета, слегка разбавленные преподавателями и женами преподавателей. По дороге они подобрали несколько приблудных, которые увязались за ними, словно бродячие собаки, тявкающие на цирковой парад. Их вели Сэм Минафи и девочка Сэма. Сэм Минафи по-прежнему называл Грейс своей "девочкой", хотя они вот уже два года как поженились. Так уж у них повелось. Ныне они были еще более безоглядно преданы друг другу, чем в тот день, когда сыграли свадьбу.

Они шли бок о бок, во главе демонстрантов, эти двое, большую часть пути сцепив руки. Они шли энергично. Сэм Минафи - крупный человек с рыжей копной волос и вздернутым носом на веснушчатом лице. Улыбка у него была заразительная. Грейс же - смуглая, тоненькая и гибкая, как пантера. Во время этого марша на ней были облегающие брюки и зеленая хлопковая кофточка с короткими рукавами, подчеркивавшие ее великолепную фигуру. Расположившиеся вдоль их пути зеваки одобрительно свистели Грейс Минафи. Она смеялась и помахивала им свободной рукой. Даже совсем сторонний наблюдатель увидел бы, что она принадлежит Сэму Минафи. Ей нравилось это одобряющее посвистывание, потому что она знала себе цену. В каком-то смысле оно возвышало и Сэма Минафи, поскольку она принадлежала ему.

Марш широко освещался как на местном, так и на общенациональном уровне. Он являлся звеном в цепи акций протеста, под знаком которых прошло то время. Одного университетского профессора уволили из-за его публичных заявлений, сделанных по поводу американской политики в Азии. Он сказал, что будет приветствовать победу коммунистов во Вьетнаме и в любом другом районе Азии, если это приведет к выводу наших войск с иностранных территорий. Война не решит наших проблем. Раз мы упорно стремимся решить их силой, пытаясь навязать свою волю, то мы заслужили поражение.