Конечно же, я был главой ковбоев. Наши игры всегда следовали реальной истории, поэтому все индейцы в конце погибали. Они бегали голыми, а потом их убивали и снимали скальпы. С горой скальпов под ногами я чувствовал что-то типа экстаза. Это была компенсация убийственных позывов, которые росли во мне после того "инцидента". Я понимал это уже тогда. Когда игра заканчивалась, мы раздевались догола и ласкали друг друга. Это были всего лишь невинные прикосновения, но все определенно чувствовали сексуальное возбуждение. Какое то время мне этого хватало. Они любили меня, а я просто не мог решиться сделать что-либо, что вызовет у них боль или чувство страха.

 Однажды они привели ко мне нового мальчика.

 "Мы нашли его на станции. Он сказал, что голоден и хочет стать нашим другом". Мальчик был грязный, но очень красивый. Его стройное тело еще не приобрело мужские очертания.

 "Он сказал что убежал из дома. Прошла уже неделя, но родители совсем не ищут его. Они ему не разу даже не позвонили". Я спросил его: "Ты голоден?" Он молча кивнул. Я кинул к его ногам булку. Он опустился на землю и поднял ее. Я спросил: "Твои родители оставили тебя?". Тишина. "Они оставили тебя?". Он не ответил. Просто продолжал есть.

Глава 7.  Святое причастие.

 Честно говоря, я отчетливо понимал, чем был для него этот момент. Он совершенно потерял волю к сопротивлению. Все правильно. Прими меня. Хороший мальчик. Я буду единственным, кто принимает решение.

 Я достал нож, и всадил его ему прямо в спину. Еще. Еще. И еще. Брызги крови попадали на мое лицо. Я был весь в крови. Так красиво. Все мальчики молча смотрели. Это был настоящий религиозный обряд. Я срезал куски плоти с его спины и бросал их мальчикам под ноги.  "Ешьте. Сие есть хлеб наш". С лицами, мокрыми от слез, они жадно поглощали кровь. Что-то рождалось из этого месива крови, дерьма, семени и плоти.