Теперь оставалось только одно -- найти в горах прохладную пещеру, откуда бы он смог наблюдать за тропой и где бы заживил раны. Юноше очень не хотелось терять лошадь, которая бы пригодилась после возвращения на Тропу Войны. Но если какая-нибудь банда навахо обнаружит стреноженную лошадь -индейцы обыщут территорию и найдут Бенони. Нельзя давать им такую возможность.
Сняв седло и уздечку, Бенони отпустил лошадь на свободу. А сам, медленно, задыхаясь, терзаемый болью, принялся карабкаться в гору. Через три часа юноша нашел одну из пещер, которые во множестве прорезали гору. Игнорируя боль от втыкающихся в тело маленьких колючих иголок, он заполз в отверстие через груду сухих веток чойа, оставленных здесь крысами. Забравшись во внутрь, Бенони свалился без сил. И не просыпался до следующего утра.
Придя в себя, он попил воды и съел немного копченого мяса и сладких бобов. Бенони ждал, что начнется лихорадка, понимая, что если инфекция попала в раны, то он скорее всего умрет. Но лихорадка не начиналась.
Вечером третьего дня он покинул пещеру. Все еще очень слабый и весь занемевший от ран, Бенони к тому же испытывал страшную жажду, поскольку выпил все запасы воды на второй день. Превозмогая боль, он начал спускаться с горы и, добравшись до подножия, наконец- то напился и наполнил бутылки. А затем пошел на северо-запад. Неделю спустя юноша уже мог бегать и действовать рукой, в которую попала стрела. Когда удавалось подстрелить дичь, он разжигал в самых укромных местах небольшие костры и жарил мясо.
Повсюду Бенони искал Джоела Вандерта. Если бы он нашел мерзавца спящим, то перерезал бы ему глотку не задумываясь. Но Вандерта не было видно нигде.
Однажды ночью Бенони чуть не споткнулся о часового навахо.