Это был искусный маневр. Направляясь сюда, Дмитрий не только скрывал свое продвижение от Олега, прикрываясь Окой, но и становился между Олегом, Ягайло, подходившим уже к Одоеву, и Мамаем.

Конные разведовательные полки, направленные впереди войска, каждый день доставляли князьям сведения о продвижении Мамая. Последний раз разведчики донесли, что передовые разъезды татарской конницы вышли уже к устью реки Непрядвы и движутся навстречу Олегу и Ягайло.

- Нападать надо скорее на татар, не мешкать! - горячились белозерские князья.

Опытный Боброк сдерживал их. "Не все еще подкрепления собрались," говорил он. Поглаживал Боброк гриву своей серой лошадки, бормотал в усы "молодо-зелено".

Князь Дмитрий быстро вел свои войска к Дону, на несколько дневных переходов опережая Ягайло и медлившего пока, выжидавшего Олега.

Рать русская между тем, что ни день, пополнялась. У устья Лопасни, у "четырех церквей", в войско влился Владимир Андреевич со своей дружиной и собранным в Серпухове ополчением. Вскоре подоспел и большой воевода московский Тимофей Вельяминов с задержавшимися полками.

Теперь в войске было уже около двухсот тысяч.

- Сила-то какая, сила русская! Сила христианская! - шептал восхищенно инок Ослябя.

Улыбался в густую, с редкими белыми нитями, бороду мрачный инок-богатырь Пересвет.

Шли войска. Клубилась по дорогам пыль.

От устья Лопасни, переправившись через Оку, войска направились к Верхнему Дону. Путь их пролегал по рязанской земле. Стояли вдоль дороги мужики, бабы, смотрели на ратников. Многие бабы вытирали платками глаза.

- Почему князь не велит трогать рязанцев? Разве не предатели они? Мигом бы скрутили их в бараний рог! - не понимал Юрка.

- Сказано тебе, "чтоб ни один волос ни тронуть"! Рязанцы - люди русские, крещенные. Не раз раззоряли их татары. Не повинны они в измене своего князя, строго одергивал его Родион Ржевский.