Вместо первого проникателя вернулся пустой скафандр, обгорелый и забрызганный кровью. Вместо второго — бесформенное месиво синтетики, мяса и металла. Вместо третьего…
Нет, добровольцы не перевелись. Они предлагали новые, все более изощренные программы исследований; модели "абсолютно неуязвимых" скафандров… Само руководство Станции Проникновения готово было свернуть все работы. Пожалуй, этому препятствовала лишь воля двоих — Валентина Лобанова и Уве Бьернсона.
III
Чтобы показать собравшимся мощь лазерных лучей, компьютер провел одним из них повыше цели, и на песок с глухим гулом, встряхнув побережье, сполз целый увенчанный рощей утес. Затем все три луча скрестились, родив слепяще-алую звезду. Она пылала посреди богатырской груди Уве, а тот лишь смеялся и махал рукой экспертам…
Никакого видимого скафандра на Бьернсоне не было, лишь тонкая скорлупа времяслоя, незримый кокон, в теории — непроницаемый для любых энергий. Его не заменила бы и многометровая стальная броня… Теперь Уве мог спокойно прогуливаться среди термоядерных взрывов. Времяслой был известен давно, но лишь Бьернсону удалось запрятать его в горошину карманного абсолют-аккумулятора…
…Они обнялись возле приемного круга и, отстранившись, заглянули друг другу в самую глубину глаз. Другие провожающие отошли из деликатности.
— Скажи Сигрид, чтобы набрала к моему возвращению в лесу земляники, — сказал Уве. — Сейчас самое земляничное время. Завтра вечером, часам к шести, я приглашаю тебя на землянику со сливками.
— Прекрасная идея, — кивнул Валентин. Безошибочное чутье подсказывало ему, что он больше никогда не увидит своего ближайшего друга, но Лобанов не выпускал чувства на поверхность, чтобы Уве, сильный в биосвязи, не прочел их. — Кажется, с детства не ел такого…