И ведь самое обидное, что когда они придут в себя и прочтут весь мой титанический труд, то благодарить будут коленопреклонённо! А пока — веник я сныкал, ружьё разрядил, ножи-вилки от греха попрятал, хотя… в унитазе утопить, конечно, могут.
И ведь я-то им ещё по-хорошему тапочки к порогу вынес…
Как там людей приводят в чувство? Хлопают по щекам?! Тогда главное — поглубже спрятать когти… Ну-ка, раз-два! И тебе, раз-два!
Мря-уф! А в этом что-то есть… Продолжаем, раз-два, раз-два!
ЭВА БЯЛОЛЕНЬСКАЯ
(Перевод с польского Дины Коган)
Профессиональный охотник на драконов
Староста деревни Любавы стоял на улице, которая носила громкое название Главная, и, задрав голову, с некоторым трудом разбирал буквы на вывеске.
— М… О… Д… МОД. — Староста наморщил кустистые брови и тоскливо поскрёб затылок.
Как человек бывалый и в свете потершийся, он знал слово «мода» и прекрасно понимал, что означают наряды, чепчики и прочие безделки, составлявшие смысл жизни его жены и дочек. Неужели не туда попал? Ведь он всячески расспрашивал в городке о драконоборце, и все направляли его именно сюда. Даже вывеска соответствовала: дракон был на ней намалёван ну просто как живой, точь-в-точь. Только что может быть общего у драконов с модой? Или у моды с драконами? Драконы нарядами не интересуются. Может, городские шутники просто посмеялись над деревенщиной и тут живёт портной? А, двум смертям не бывать, а одной не миновать, подумал староста и решил войти в дом. Зазвенел колокольчик над дверью. Внутри было ещё больше изображений драконов, что староста отметил с некоторым облегчением. Значит, тут не портной и не сапожник живёт, хотя, говорят, есть такой обычай, что сапожник может вдруг стать драконоборцем. Правда, надо сказать, что обычай этот редко применялся на деле… А тут драконы висели повсюду на стенах: нарисованные на картонках, вырезанные из дерева, Даже набитые паклей чучела — разумеется, только одни головы, потому как весь драконище — о-го-го! — даже в избе не поместился бы.