Взяв со стола первый попавшийся — не тот, который читал племянник, — том, она наугад открыла его и тут же, с криком отвращения, швырнула на пол, поскольку оттуда выпала уховертка. Мистер Дэнтон, подавив рвавшееся с языка крепкое выражение, поднял том со словами:

— Бедная, ни в чем не повинная рукопись. По-моему, тетушка, вы слишком суровы к покойному мистеру Пойнтеру.

— Ты так думаешь, дорогой? Что ж, прошу прощения, но тебе известно, до чего я не переношу этих мерзких тварей. Надеюсь, ничего не порвалось дай-ка взгляну? Так и есть, все в порядке, но тут что-то есть. Интересно! Джеймс, отцепи эту штуковину и дай мне на нее посмотреть.

«Этой штуковиной» оказался лоскуток материи, размером как раз в страницу, к которой он и был пришпилен старомодной булавкой. Отсоединив тряпицу, Джеймс вручил ее тетушке, тогда как книгу и булавку бережно вернул на стол. Что за материя оказалась в книге, я судить не берусь, однако же нанесенный на нее рисунок привел тетушку в полнейшее восхищение. Совершенно очарованная, она прикладывала его к стенке и заставляла Джеймса делать то же самое, чтобы получить возможность отступить и полюбоваться им с расстояния. За рассмотрением находки со всех возможных позиций последовали самые восторженные похвалы вкусу старого мистера Пойнтера, которому пришла в голову счастливая мысль сохранить в своем дневнике столь замечательный образчик материи.

— Прекрасный узор! — твердила она. — И, к тому же весьма своеобразный. Обрати внимание на эти струящиеся линии. Правда же, очень похоже на волосы. А эти ленты, завязанные бантиком через определенные интервалы… Такая смена цветов приятна для глаза. Да, интересно.

— Я как раз собирался сказать, — почтительно вставил мистер Дентон, — что было бы интересно узнать, во сколько может обойтись копирование этого рисунка для наших штор или занавесок.