Но я настолько доверял Ирэн, что зачастую вообще не вступал ни в какие контакты с клиентами. Как я уже говорил, Ирэн обладала прекрасной памятью. Кроме того, она излагала мне суть проблемы в чистом, отфильтрованном виде, отбросив ненужную шелуху, и разбавляла ее своими наблюдениями и выводами, которые не всегда были глупыми.

– Дамочка, само собой, впала в состояние шока. Она потребовала от риелтора доказательств, что квартира на самом деле принадлежит Максиму. Риелтор показал ей все документы, ксерокопию паспорта Максима и доверенность на ведение дел, связанных с продажей квартиры.

– Доверенность была написана от руки? – спросил я.

– Нет, отпечатана на принтере и нотариально заверена.

– А дата? Когда она была подписана?

– Две недели назад.

– Поехали дальше, – сказал я и нечаянно сломал карандаш. Пришлось выбросить его в корзину. – Пока не понимаю, чем мы можем быть ей полезны.

– А дальше было вот что, – продолжала Ирэн, кинув взгляд на стекло, за которым наша клиентка с интересом рассматривала малахитового кота, который стоял на чайном столике. – Дамочка, разумеется, стала требовать, чтобы ее немедленно привели к Максиму, дабы она могла воочию убедиться, что он жив и здоров. Я думаю, что она не столько захотела встретиться со своим возлюбленным, сколько убедиться, что ее не водят за нос.

– Дельное замечание, – отметил я. – Я тоже так думаю.

– И тогда риелтор признался, что сам в глаза не видел Максима, а документы пришли в риелторскую контору заказным письмом. В нем же была небольшая записка.

– Какая записка?

– Максим обращался в риелторскую контору с просьбой. Он писал, что служит в каком-то закрытом секретном гарнизоне и особенность службы не позволяет ему заниматься продажей квартиры.

– А как этот Максим намерен получить деньги от продажи?