Ну вот, опять ушла в себя. Кофе остыл. Выливаю его в раковину и начинаю собираться на работу. Март в этом году аномально теплый. Хоть с чем-то повезло. Обуваю новые сапожки, укутываюсь в мягкий, пушистый шарф и выхожу из квартиры. Вот она, моя красавица, ждет меня, готовая доставить до работы в целости и сохранности. На Новый год подарила себя новенький «nissan», и теперь регулярно отчисляю часть своей зарплаты в счет погашения долга по кредиту. Зато больше не нужно переминаться от холода на остановке, ожидая промерзший автобус, или толкаться в метро, пробиваясь в вагон.

Приезжаю во время, отдаю готовый материал про дайвинг в Красном море и иду в бухгалтерию.

— Привет, солнце. Ты чего не выспалась? — Катя встречает меня в дверях с чашкой ароматного горячего кофе.

— Привет, Кать, — устало улыбнулась я ей, — Как всегда до полночи работала, потом уснуть не могла, — а потом еще в каждом углу нечисть всякая мерещилась.

Катя была единственным человеком, который понимал меня без слов. Она видела, когда я не в настроении общаться, и никогда не приставала с расспросами. Ну разве что иногда и ненавязчиво. Она понимала, что в моем прошлом есть что-то, что я не могу ей рассказать, и что эти воспоминания причиняют мне боль. Она переживала. Хотя на ее месте я больше переживала бы за себя. Ее парень, тот еще кобель, не пропустил ни одной юбки, мягко говоря. Катя сама заставала его пару раз в постели с какими-то девицами. А если учесть, что жил он у нее, то это вообще верх наглости. После истерик и кучи разбитой посуды, Катя все равно прощала его. Она не красавица, но и серой мышкой ее назвать нельзя. На салоны и шмотки она тратила большую часть своей зарплаты. Несмотря на амплуа блондинистой стервы, с ней легко было общаться. Она первая в списке, кому я смогла бы рассказать о Марке. Но не буду. Это опасно и для нее, и для меня, и для Марка. Сегодня, кажется, у Кати хорошее настроение. Она окинула меня с ног до головы оценивающим взглядом и заключила: