Зато Генри не подвел. Он прыгнул Берману на спину, схватил его за волосы и одним быстрым движением перерезал ему горло от уха до уха.

На мгновение стало тихо. А потом толстая уродливая старуха лет шестидесяти – наверно, жена Бермана – прибежала из смежной комнаты, размахивая мясницким ножом и пронзительно вопя.

Генри запустил в нее большим кувшином с кошерными маринованными огурцами и попал. Она упала – вся в огурцах и битом стекле.

Тем временем Генри очистил кассу, поискал под прилавком коробку из-под сигар, нашел и вытащил из нее купюры. Тут я очнулся от транса и бросился следом за Генри на улицу, а старуха опять завопила. Генри пришлось положить руку мне на плечо, чтобы я не бежал.

Пятнадцать секунд – и мы были возле автомобиля, но мне они показались пятнадцатью минутами. Я не мог прийти в себя от страха. Мне потребовалось больше часа, чтобы унять дрожь и не стучать зубами. Вот тебе и террорист!

Всего мы взяли 1426$ – достаточно, чтобы купить бакалейных товаров для всех четверых больше, чем на два месяца. Тогда же было решено следующее:

если придется грабить магазины, это будет делать Генри. У меня кишка тонка – хотя я считал, что все делал правильно, пока Берман не начал орать.

19 СЕНТЯБРЯ.

Я перечитал свои записи, и мне трудно поверить, что все это было на самом деле. До Ружейных Рейдов два года назад моя жизнь мало чем отличалась от жизни всех остальных людей в те времена.

Даже после того, как меня арестовали, и я потерял работу в лаборатории, я мог бы жить подобно всем остальным, консультируя и выполняя специальные заказы для пары фирм, занимающихся электроникой в наших местах. Единственное, что выделяло меня из общей массы, – работа для Организации.

Теперь в моей жизни никакого порядка и никакой стабильности. Когда я думаю о будущем, на меня нападает депрессия. Что меня ждет? Одно я знаю наверняка. Мне никогда не вернуться к спокойной упорядоченной жизни, оставшейся в прошлом.