И все-таки один револьвер я оставил себе. В дверной раме между кухней и комнатой ждет своего часа магнум 357 с полусотней патронов. В случае нужды, вытащив два гвоздя и одну доску, могу достать револьвер буквально за две минуты. Я проверял.
Но полицейским его ни за что не найти. И Черномазым олухам он не достанется, ищи они хоть миллион лет.
После того как трое, занимавшиеся обыском, облазали все, что можно, они принялись резать матрас и подушки на диване. Я заорал на них и даже подумал было не сбежать ли.
Как раз в это время зашумели в коридоре. В комнате молодой пары нашли под кроватью винтовку. На обоих сразу же надели наручники и силой потащили к лестнице. И мужчина, и женщина были в одном нижнем белье, и женщина громко рыдала из-за оставшегося без присмотра младенца. Пришел еще один мужчина – смуглый кавказец. У него тоже была зеленая повязка, а в руках он нес портфель-атташе и дощечку с зажимом.
Не почтительно приветствовали его и доложили о безрезультатном обыске: «Оружия нет, мистер Теппер».
Теппер пробежал пальцем по списку фамилий и квартирных номеров, прикрепленному к дощечке, и нашел мою фамилию. Он нахмурился. «Этот из худших – сказал он. – Замечен в расизме. Дважды упомянут в списках Совета. За ним числятся восемь штук несданного огнестрельного оружия».
Теппер открыл портфель и достал что-то черное размером с пачку сигарет, присоединенное к электронной системе в портфеле. Широкими движениями он принялся водить этим предметом по стенам, а из портфеля донеслось глухое урчанье. Урчанье извращалось в писк, когда прибор приближался к включателям, но Теппер был убежден, что это изменение тембра показывает наличие в стене металлической коробки с оружием. И он продолжал искать.