Просто я слишком засиделась в нашем милом тесном кружке, где царит нерушимая дружба, полное согласие и понимание. Мне тревожно входить в неизвестный мир, знакомиться с новыми людьми, выискивать их достоинства, обходить недостатки или, как говорит моя мама, "огибать острые углы". У каждого человека есть свои острые углы, и когда-то я мастерски умела избегать ушибов, но то было когда-то, и боюсь, что я потеряла навык за многолетнюю работу с редкими по доброте и спокойствию товарищами. Что ж, "Рубикон перейдён", как сказали бы Гай Юлий Цезарь и Саша Зайчик, и остаётся лишь утешить себя тем, что общение с новыми людьми тоже таит в себе много приятных неожиданностей. Конечно, лучше было бы заранее с кем-нибудь познакомиться, но зато сейчас я начинаю совершенно новую страницу своей слишком пока тонкой книги жизни.

Про своих спутников мне пока говорить особенно нечего, потому что кое-кто известен мне лишь по имени, кое-кто — по внешности (один мимолётный взгляд), прочие обитатели корабля для меня вообще представляют лишь неопределённую массу. Скажу несколько слов о каждом, о ком я хоть что-то знаю. Со временем впечатления и наблюдения будут накапливаться, и люди станут обретать конкретные, только им присущие лица.

Экипаж нашего корабля состоит из четырёх человек: командир, первый штурман, второй штурман и бортинженер. Очевидно, чтобы не нарушать общий стиль, экипаж тоже собран международный. Нашего командира зовут Дэвид Уэнрайт. Он англичанин, причём англичанин того типа, который любили высмеивать в старину: высокий, худой, крайне сдержанный, по крайней мере, на первый взгляд. Ему за сорок, и коротко остриженные волосы его приобрели стальной блеск. Не знаю, какой у него нрав. Не знаю даже, симпатичен ли он внешне. Я его видела лишь вечером в момент старта, а потом меня услали в каюту, а сам он и первый штурман разделят ответственные первые ночные часы.