Минут десять мы с дядей простояли друг против друга в молчании, прерываемым только звуками, издаваемыми охранниками, тщательно перебирающими мусор и осколки стекол. Потом дядя тихо произнес:

— Мы можем здесь долго стоять, но Лия, ты ведь знаешь, что они ничего не найдут… Может, ты все-таки признаешься, что никакого флая не было, и ты все это выдумала, чтобы скрыть, что не способна контролировать собственную магию?

— Он был! — я решила стоять на своем, чего бы мне это не стоило.

— Угу, — саркастически хмыкнул дядя, — и, взорвавшись, дезавуировал сам себя и твою сеть… Ты понимаешь, что это бред?! Я ведь вижу, что ты врешь! — он помолчал немного, а затем тихо предложил, — Лия, если ты признаешься, что солгала про флая и расскажешь, как все происходило в действительности, я обещаю, что не буду наказывать тебя.

— Он был! — упрямо повторила я.

— Кто? — тяжело вздохнув, решил уточнить дядя.

— Флай.

— Так ты настаиваешь, что флай дергонов был здесь и взорвался после того, как ты накинула на него сеть? — лицо дяди покраснело, и на скулах вновь заходили желваки.

Я понимала, что он мне уже ни за что не поверит, но признаться во лжи было выше моих сил, и я выдохнула: — Да!

— Лия, мне надоело! Надоело изо дня в день выслушивать твою ложь и закрывать глаза на твои проделки! Надоело! — голос дяди обрел мощь и громом прокатился по коридору, — Все! Мое терпение лопнуло! Отныне я изолирую тебя и отправлю туда, где твое неумение обращаться с магией сможет повредить лишь тебе самой. И ты будешь там, пока не научишься применять по назначению свои способности и контролировать их, пока не освоишь хорошие манеры и не отучишься лгать, по крайней мере, мне.