Я вывел из гаража бьюик и поехал по Розмор-авеню, тянувшейся вдоль поля для гольфа, где пара фанатов играла при лунном свете. Затем я повернул к Глендон-авеню и через пару минут подъехал к "Кантри-клубу". Парк сверкал огнями, любители плаванья плескались в бассейне, в ажурной беседке оркестр играл вальсы. На площадке стояло столько кадиллаков, что если бы слева мне не подали световой сигнал фарами, я ни за что не нашел бы нужный мне. Я направился к нему, отмечая, что вчера вечером этот автомобиль стоял возле "Оушн-энд".

За рулем сидела женщина, она курила. Холодный свет луны падал прямо на нее, и первое, что бросилось мне в глаза - нитка бриллиантов, блестевших светлячками в ее белокурых волосах. Лицо ее казалось алебастровым. На ней было открытое вечернее платье из золотой парчи, и выглядела она именно той, кем была, - четвертой среди богатейших женщин в мире, - начиная от бриллиантов и кончая надменным выражением красивого лица.

Подняв голову, она взглянула на меня.

- Я приехал на пару минут раньше, миссис Дедрик, - сказал я, - и все-таки вам пришлось ждать. Простите. Мы поговорим здесь или в другом месте?

- А где можно?

- На берегу реки, рядом с полем для гольфа, есть довольно спокойное место.

- Хорошо, поедем туда, - она подвинулась. - Если хотите, можете вести машину.

Я сел за руль. Через несколько минут мы были на месте. Здесь царила тишина, которую нарушало кваканье лягушек.

- Это вы нашли Суоки? - спросила миссис Дедрик.

- Да. Вы получали известия о муже?

- Мне звонили сегодня вечером. Они требуют пятьсот тысяч долларов... Деньги нужно доставить послезавтра утром. При выполнении условий шантажисты сразу же отпустят Ли.

Помолчав, она добавила:

- Я хочу, чтобы выкуп доставили вы.

Именно этого я и боялся! Мне совсем не хотелось встречаться с людьми такого сорта. Они частенько отправляли на тот свет передававших им выкуп, чтобы убрать лишних свидетелей...