– У тебя в поместье все спокойно?

– Да, отец. Поэтому я и решил навестить тебя.

Родри улыбнулся и подумал, не приехал ли сын в надежде обнаружить отца заболевшим. Каллин был честолюбив, таким его вырастил Родри. С того времени, как сын начал говорить, Родри готовил его к тому, что он будет править самым обширным гвербретрином во всем Аберуине, учил его правильно использовать богатства, которые приносила им все расширяющаяся торговля с Бардеком. Сам он унаследовал ран почти случайно и хорошо помнил чувство паники, когда утопал в мелочах на первом году правления, поэтому не мог позволить своему сыну остаться без этих знаний.

– Странно, что кинжал вернулся домой, отец.

– Это верно. – Родри взял кинжал со стола и протянул его сыну. – Видишь сокола на лезвии? Это символ человека, в чью честь тебя назвали.

– А, да – он рассказывал мне свою историю. Я имею в виду, как он когда-то был «серебряным кинжалом». Боги, я до сих пор скучаю по Каллину из Кермора, а ведь он умер так давно!

– Мне тоже его не хватает. Знаешь, я, наверное, снова буду носить его кинжал, в память о нем.

– Что ты, отец, ты не можешь так сделать! Это позорно!

– В самом деле? И кто осмелится посмеяться надо мной?

Повисла неприятная тишина. Каллин смотрел в сторону, будто любое упоминание о социальном положении могло отравить самое невинное удовольствие. Со вздохом положил он кинжал на место и взял в руки свою высокую пивную кружку.

– Мы могли бы сыграть в карноик, – сказал Родри.

– Давай. – Каллин улыбнулся отцу, и в его темно-синих глазах засветилась прежняя любовь. – Сегодня слишком сыро, чтобы ехать на охоту.