НА ЭТОМ МЕСТЕ НАХОДИЛАСЬ ДЕРЕВНЯ EL PUEBLO DE NUESTRA SENORA DE АТОСНА, УНИЧТОЖЕННАЯ В 1824 ГОДУ СВИРЕПЫМИ

КРАСНОКОЖИМИ. Ниже, мелкими буквами значилось: «Женское историческое общество, 1924 г. Годовщина кровавой бойни».

Лорен знал про большой пожар на медном руднике, что устроили апачи. Когда крестьяне бросились спасать деревянные постройки, апачи, перемахнув через глинобитные стены, перебили или увели в рабство всех женщин и детей деревни. Лишившись самого дорогого, вне себя от ярости, почти все мужчины вернулись в Мексику. За исключением тех, что сошли с ума и, как свидетельствует история, до конца жизни бродили в окрестностях, словно медведи-шатуны.

Лорен точно знал: потомки индейцев возражали против формулировки «свирепые краснокожие», но их протесты ни к чему не привели — ужасные картины прошлого еще стояли у всех перед глазами. Кто, как не свирепый дикарь, способен перерезать горло ребенку в его собственной колыбели?

Это первое разрушение города не стало единственным. Много лет спустя после завершения войны с индейцами, уже в 20-х годах XX века, Аточа снова исчезла с лица земли. Город поглотили медные рудники.

Аточа возродилась в двенадцати милях к западу, а все строения девятнадцатого века, которые Лорен знал по фотографиям, все изящные каменные здания в викторианском стиле — с колоннами и витражами, остроконечными крышами, башенками и вдовьими аллеями, маленькие одинаковые домишки, жмущиеся друг к другу, которые ранние полигамы-мормоны построили для своих жен... все было уничтожено.

Всякий раз при необходимости город Аточа менял свой облик. Только так он и выжил.

Новый город, отстроенный в двадцатые годы, был задуман как чудо, как демонстрация достижений современности. Фасады всех зданий, обращенных к центральной площади, искусным декором напоминали выстроенные в линию вычурные радиаторные решетки модных в то время автомобилей, дополненные луковицами куполов Флэш-Гордон, обтекаемыми формами Бэл-Геддес и гондолами неподвижно зависших дирижаблей Раймонда Леови.