Рука ласково погладила плечи, спину, потом маленькие пальчики зарылись в его мягкие волосы на затылке. Юра прекрасно знал, кто ласкает его, поэтому не смел обернуться, чтобы не заглянуть ненароком в темно-карие глаза, мертвые много лет, чтобы не увидеть прекрасное нагое тело, бледную прозрачную кожу... Юра почувствовал, что краснеет. Гитарист смотрел ему за спину выпучив глаза.

— Ты все еще не остыл. Тепло. Я уже почти забыла, какое оно приятное и ласковое. Как хорошо!

Низкий голос девушки окончательно успокоил Юру. Он обмяк и заворожено слушал.

— Встань и посмотри мне в глаза. Не бойся.

Юра робко повиновался. Гитарист цокнул языком.

— Вот это да! Везет же некоторым. И приласкают их, и утешат... Слушай, да я-то ведь тоже теплый!..

— Помолчи, — сказала девушка, даже не взглянув на гитариста. Тот послушно зажал рот ладонью, скорчил насмешливую рожу и отвернулся.

— Ты пошел за мной, — продолжала девушка. — пошел и заблудился. Потерял путь. Всем мужчинам нужна путеводная нить. Иди за мной. Дай руку, чтобы не потеряться во второй раз. Дай руку, я так соскучилась по теплу.

Она поднялась и протянула Юре свечку, брошенную на пол во время тщетных попыток освободиться из плена тьмы. Он отдернул руку, боясь обжечься.

— Это мертвое пламя, — сказала девушка и совершенно спокойно провела ладонью над огоньком. Юра недоверчиво повторил ее движение и почувствовал, что ровное немигающее пламя свечи действительно холодное. Он слабо удивился тому, что не заметил этого сам, взял девушку за ледяную руку и послушно последовал за ней.

— Эй, меня забыли! — спохватился парень, подобрал гитару, пристроил на грифе свою свечку и запел “Зубоврачебный романс”. Он держался шагах в пяти позади от них и старался идти не очень быстро, чтобы не сокращать дистанцию.

Юра молчал. Ему нравилось идти рука об руку с незнакомкой.