Тем временем край крыши, на которой восседал сейчас Виктор, уже отливал фиолетовым оттенком.

Мало что сильно кружится голова, так еще стало и в глазах двоиться.

Виктор уже готов был плюнуть на любопытство и немедленно ретироваться в лаз чердака, но этого уже не смог сделать.

Он тут же догадался, что влип в неприятность. В большую неприятность. Потому что ноги ему уже отказываются подчиняться.

«Как так?», поразился он, вспомнив, что видел, как все внизу дружно бежали из-под луча. А он, почему-то, не в состоянии пошевелиться.

Паника медленно занимала свое доминирующее место в его сознании, вытесняя не только чертову любознательность, но и всякие остальные мысли, оставив одно: нужно спасаться! Но как, если все тело парализовало. А до спасительного лаза менее полуметра…

Луч неумолимо приближался. И с его приближением Виктор все больше напрягал охваченную паникой волю, чтобы все же дать деру.

Двоение в глазах перешло в троение, или того больше, когда его целиком накрыл фиолетовый свет.

Сделав невероятное усилие над собой, Виктор сумел преодолеть парализующую силу луча и наконец-то поднялся на трясущихся ногах.

Он не отрывал взгляда от края шевелящегося круга, который уже оказался прямо над головой.

Теперь он мог поклясться, что внутри него происходит нечто невообразимое.

Все мышцы, да, наверняка и все кости, буквально пропитываются пронизывающим насквозь фиолетовым светом.

Он физически чувствовал каждое такое проникновение луча, но не было от этого никакой боли или дискомфорта. Наоборот. Только истома накатила откуда-то взявшаяся, и укутала его плотной пеленой.

Виктор даже блаженство почувствовал от происходящего с ним.

Глаза уже ничего не видели. Он ослеп. Точнее не ослеп, а все вокруг словно залилось краской, непроницаемо молочного цвета, отливающая синевой.

Сколько продлилось его такое состояние, он не знал. Только почувствовал вдруг, что его, наконец, наваждение отпустило. Совсем отпустило.