- Да полно, - сморщилась мамуля. - Пожалуй, сосед, мы вас выручим, если вы это так близко к сердцу принимаете. Да, сэр, мы все сделаем так, как вам хочется.

Енси заметно приободрился.

- Ей-богу? - спросил он. Честное слово? Поклянитесь.

Мамуля как-то странно на него посмотрела, но Енси снова вытащил платок, так что нервы у нее не выдержали и она дала торжественную клятву. Енси повеселел.

- А долго надо произносить заклинание? - спрашивает.

- Никаких заклинаний, - говорю. - Я же объяснял, нужен только металлолом да умывальник. Это недолго.

- Я скоро вернусь. - Енси хихикнул и выбежал, хохоча уже во всю глотку. Во дворе он захотел пнуть ногой цыпленка, промазал и захохотал пуще прежнего. Видно, хорошо у него стало на душе.

- Иди же, смастери ему машинку, пусть стоит наготове, - сказала мамуля. - Пошевеливайся.

- Ладно, мамуля, - говорю, а сам застыл на месте, думаю. Мамуля взяла в руки метлу.

- Знаешь, мамуля...

- Ну?

- Нет, ничего. - Я увернулся от метлы и ушел, а сам все старался разобраться, что же меня грызет. Что-то грызло, а что, я никак не мог понять. Душа не лежала мастерить машинку, хотя ничего зазорного в ней не было.

Я, однако, отошел за сарай и занялся делом. Минут десять потратил правда, не очень спешил. Потом вернулся домой с машинкой и сказал "готово". Папуля велел мне заткнуться.

Что ж, я уселся и стал разглядывать машинку, а на душе у меня кошки скребли. Загвоздка была в Енси. Наконец я заметил, что он позабыл свой журнал, и начал читать рассказ под картинкой - думал, может, пойму что-нибудь. Как бы не так.

В рассказе описывались какие-то чудные горцы, они будто бы умели летать. Это-то не фокус, непонятно было, всерьез ли писатель все говорит или шутит. По-моему, люди и так смешные, незачем выводить их еще смешнее, чем в жизни.