- Что это вы все стоите, как истуканы? - разревелся Енси. - Помогите мне сквитаться!

Я не обратил на него внимания. Подошел к машинке и внимательно ее осмотрел. Через минуту я понял, что в ней не все в порядке. Наверное, дедуля понял это так же быстро, как и я. Надо было слышать, как он смеялся. Надеюсь, смех пошел ему на пользу. Ох, и особливое же чуйство юмора у почтенного старикана.

- Я тут немножко маху дал с этой машинкой, мамуля, - признался я. Вот отчего в Пайпервилле так тихо.

- Истинно так, клянусь богом, - выговорил дедуля сквозь смех. - Сонку следует искать убежище. Смываться надо, сынок, ничего не попишешь.

- Ты нашалил, Сонк? - спросила мамуля.

- Все "ля-ля-ля" да "ля-ля-ля"! - завизжал Енси. - Я требую того, что мне по праву положено! Я желаю знать, что сделал Сонк такого, отчего все люди мира трахнули меня по голове? Неспроста это! Я таки не успел...

- Оставьте вы ребенка в покое, мистер Енси, - обозлилась мамуля. - Мы свое обещание выполнили, и хватит. Убирайтесь-ка прочь отсюда и остыньте, а не то еще ляпнете что-нибудь такое, о чем сами потом пожалеете.

Папуля мигнул дяде Лесу, и, прежде чем Енси облаял мамулю в ответ, стол подогнул ножки, будто в них колени были, и тихонько шмыгнул Енси за спину. Папуля сказал дяде Лесу: "раз, два - взяли", стол распрямил ножки и дал Енси такого пинка, что тот отлетел к самой двери.

Последним, что мы услышали, были вопли Енси, когда он кубарем катился с холма. Так он прокувыркался полпути к Пайпервиллу, как я узнал позже. А когда добрался до Пайпервилла, то стал глушить людей гаечным ключом по голове.

Решил поставить на своем, не мытьем, так катаньем.

Его упрятали за решетку, чтоб пришел в себя, и он, наверно, очухался, потому что в конце концов вернулся в свою хибарку. Говорят, он ничего не делает, только знай сидит себе да шевелит губами - прикидывает, как бы ему свести счеты с целым миром. Навряд ли ему это удастся.