На десятый день нас посетил белый медведь. Явился он поутру — важный такой, степенный. Удивились ли мы? В общем, да. В основном по той причине, что налицо явная зоогеографическая несуразица: в пустыне — и белый медведь. Но одновременно и не удивились: после Обжоры с Архимедом диковинного здесь было мало.

— Здравствуйте! — вежливо сказал медведь. — Меня зовут Брике.

(Мы так и знали, что он заговорит: неговорящие животные, судя по всему, здесь не водились.) А я вас знаю. Можете не представляться. Вот вы — Александр, а вы — Константин. Надолго к нам.

— Навсегда, — буркнул Сашка.

— Чудесно, чудесно, — медведь задумчиво пошевелил лапой обертки от наших пайков, разбросанные по песку, понюхал всякий сор, лежавший возле капсулы.

Почему-то тяжело вздохнул. — Я вот давеча с вашим информаторием познакомился. И нашел там много чего непонятного. Может, пособите разобраться.

Мы с Сашкой тревожно переглянулись. Информатория на капсуле не было, вот в чем дело, только навигационное счетное устройство, и то безжизненное.

Очевидно, медведь имел в виду электронный мозг на «Верблюде», а вот это попахивало мистикой. Каким образом этот Брике мог забраться в корабль, несущийся на высоте пятисот километров, да еще покопаться в голограммах машинной памяти.

— А в чем дело? — спросил Александр.

— Да мелочи все, — медведь лег на песок и положил голову на лапы. — Что такое гамаши.

— Как?! — вскричали мы в один голос.

— Гамаши, — повторил Брике. — Есть, знаете ли, у одного вашего детского писателя такие строки: Стал натягивать гамаши, Говорят ему: «Не ваши» Так что это такое — гамаши? И еще другое слово — бекеша. А

— Понятия не имею, — нервно сказал я.

— И я тоже, — растерялся Сашка.

— Ну и ну, — бредовый медведь зевнул во всю пасть. — Хороши гости.