Скорпион ухватил клешней ногу нашего «жука», раздался режущий визг, и..

капсула покосилась. Полноги как не бывало.

— Титаново-молибденовые сплавы. Так, так… — Колючка покосился на нас, если словом «покосился» можно передать выражение его шести бездонных выпуклых глаз. — Вы стойте, стойте! Вами я сейчас займусь. А обшивка из чего.

Загнутый хвост его вздрогнул, и жало с треском пронзило стенку капсулы.

Образовалась круглая сквозная дыра с блюдце величиной. Хорошая, честно скажу, была обшивка — тройная броня высшей защиты.

— Тоже дрянь. Вы бы еще из фанеры капсулы делали… Э-эх, смех и грех.

Сажают, простите, юнцов в какое-то корыто, посылают на незнакомую планету.

Это же верная смерть. Дурак, что ли, ваш шеф.

Александр как-то судорожно задвигал руками. Я взглянул на него и понял: еще секунда — и он бросится врукопашную.

Превозмогая отвращение, я изобразил на лице полнейшую невозмутимость и приблизился к скорпиону, сделав вид, что хочу его пощупать. Колючка резко отскочил в сторону.

— Не замай! — угрожающе сказал он. — Ишь, смелый какой.

— Но мне же интересно! И вообще давно хочу спросить: как планета ваша называется.

— Ах, вот оно что! Наконец-то имечком поинтересовались, — в голосе скорпиона послышались мстительные нотки. — До сих пор оно вроде вам ни к чему было. Как же, «свое» придумали — Радость! Претензии-то сколько, самодовольства! А того не уразумели, что у планеты самоназвание есть, и вполне приличное. Мы ведь вашу Землю тоже назвать по-своему можем. И знаете, как это будет звучать? Жрпжйонсшсу. Вариант, заметьте, приближенный, ибо половину наших звуков вы и передать-то не сможете! Не говоря уж об ультразвуковых дифтонгах. А то — Радость!