Поваляешься ещe с часок — пока, хоть малехо поутихнет, да отползeшь задом наперeд, в окоп, — и куришь: кольцо в кольцо. А пацаны и спрашивают: чего, мол, зарубку не режешь? ножа что ли нет? так одолжим, если надо. И попробуй им объясни, что «девочка» не любит, когда еe лезвием щекочут. Ну, не любит, и хоть ты плачь! Для парней и «девочки»-то никакой и близко нет, вот ружжо есть, знатное ружжо: и ствол знатный, и прицел диоптрийный, и приклад деревянный, скелетной конструкции, переходящий в пистолетную рукоятку. Добро это — вот оно — есть, а девки никакой и нету. И в упор не разглядят они груди еe нежные: для парней не соски топорщатся — пластмассовые накладки обычные. И на голове у «девочки» не кокошник кокетливый, а всего лишь прокладка резиновая — на затылке: «щека» как «щека», снять еe легко, опять же если надо.

Не объяснишь. Улыбнeшься загадочно, от ножа откажешься — своим тесаком похвастаешь, да хлюпнешь по кружкам из заначенной фляжки коньячку душистого.

Всe. Спасибо, парни, выручили.

А они за спиной пошепчутся: хороший мужик, мол, знающий, но — психический.

Ну и пусть себе зубоскалят, впервой что ли? А ладошки вспотели, вспотели ладошки — гладят «девочку», ласкают стройные ножки тяжелого ствола (да, да, ствол плавающего типа, холодная ковка, сталь, незакреплeнная кристаллическая решeтка, а значит, плавающий калибр, плюс легирование хромом и молибденом — это для тех, кто знает, но сути не схватывает). А средним пальцем — нежно!.. — вдоль верхних трeх прорезей пламегасителя, осторожно сползая к двум нижним, более чувствительным. Тебе хорошо, милая? Ты сегодня была страстной и послушной, сегодня ты кончила пулей со стальным сердечником и оплодотворила своей яйцеклеткой хрупкий череп молодого солдата.

Тебе хорошо, милая?

И запах… еe запах…

Запах тлеющего картона гильзы — табачок в папироске выгорел полностью. Надо подыматься. Нечего рассиживаться.