— Н-да… — парень опрокинул фуражку на затылок — кокардой в пенопласт потолка, и нервно кивнул в сторону чехла, прижатого ремнeм к узкой спине собеседника. — Хорошая игрушка… для творчества… настоящий мольберт, я бы сказал… Турист, значит, этюды, пятое-десятое?

— А то! страстно желаю полюбоваться местными достопримечательностями. Разрешите? — паспорт и пенсионная карточка перекочевали к хозяину. И неожиданно рявкнул: — Благодарю за службу!!!

Выгнутый расслабленной спиралью позвоночник рефлекторно выпрямился, каблуки, столкнувшись, непроизвольно молодцевато прищeлкнули. Идеальная стойка «смирно». Высший класс дрессировки! — видать, малыш в своe время пообмялся в лапах опытного сержанта.

Теперь похлопать — снисходительно так, по-отечески — по плечу и, наслаждаясь видом пунцовости, медленно прогрессирующей от мочек симпатичненьких ушек к бровям и ресницам, не спеша, продефилировать к шахте стратосферного лифта.

Интересно, когда этот салабон придeт в себя? До инфаркта или после?

— Уважаемый, одну минуточку. — Трое. Постарше. Небось, и опыту поболе. Новая команда? — в прошлый раз другие были, и в позапрошлый… Двигаются наперерез.

Где прятались? за фикусом или в служебном сортире?

— Чем могу быть?..

— Михаил? Евгеньевич? Климук? — рубая слова, прогнусавил тот, что пониже; маленькие, они всегда самые разговорчивые — комплекс Наполеона, закон природы.

Надо бы пообломать спесивца; а то ишь — пупок какой прыщавый! хозяин, eлы, жизни!.. А как сиe хамство лучше провертеть? Правильно! — промолчать в ответ, ковыряясь ногтeм в зубах.

— Михаил Евгеньевич Климук?.. — (повторение — сестра запоминания).

— Он самый, собственной персоной. Предъявить? — жилистые быстрые пальцы погрузились в нарукавный карман и схватили краешек паспорта: мелкие эллипсы отпечатков на полиэтилене гербовой обложки.