— Верно, говорите?! Так какого же рожна я должен выслушивать ваши бредовые правила дважды?! Вы что — считаете меня идиотом?

Прозвучало вполне зловеще. Интересно, как они отреагируют?

— Что Вы, что Вы! Ни в коем случае! Но Вы обязаны сдать свой хронометр.

Хронометр? — щща-с-с!

— Какой хронометр?

— А разве у Вас нет с собой хронометра?

— А разве вы не знаете, что счастливые часов не наблюдают?

— Да, но…

— И никаких но. Или вы хотите официально заявить, что ГРАЖДАНИН НАРОДНОЙ ИМПЕРИИ МОЖЕТ БЫТЬ НЕСЧАСТЛИВ? — глаза в глаза, не мигая.

— Нет. Я. Совсем. Другое. Имел…

— Ваша половая жизнь меня совершенно не интересует.

— Вы…

— Что я?

Наполеон глотнул воздуха и выдул:

— Позвольте досмотреть Ваш багаж!

— Не смешно. У вас есть полномочия обыскивать члена Профсоюза?

— Нет, но…

— И никаких но.

— Но хронометр… нельзя!.. опасно!..

Перед тем как сомкнулись створки лифта:

— Эй, командир, аппарат со всеми лампочками и кнопочками арендован сроком на стандартный тридекадный месяц. И мы ведь не хотим проблем с эвакуацией а, следовательно, с чистотой послужного списка, правда?

…Дважды тряхнуло так, что каблуками затылок поцеловал: и всe-таки Наполеон чувством юмора не обижен. А юмор тот чeрный, злой юморок. Рычажок чуть ниже, или тумблером не тем что надо активировать совсем ненужную функцию пассажирской камеры, вроде автоматической очистки и дезинфекции, да в двадцати километрах над… — лучше об этом не думать.

Чувство юмора — это прекрасно.

…Лифт — удобная телескопическая конструкция — упаковался в долю секунды: не гармошка из жeстких рeбер и перепонок, а плоский диск — два метра диаметром — на травке загорает: аккумуляторы заряжает.