Ольга постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно.

— Мы все свое уже собрали, — сказала она. — Ты на даче свои вещи собрал?

Костя замялся.

— Ну… — протянул он, Ольга не стала дожидаться, когда он начнет бормотать свои жалкие оправдания, и спросила:

Пить уже начал?

— Нет, — ответил Костя. Судя по голосу, он не врал.

— Так собирайся и выезжай. Мы сейчас на дачу поедем, лучше, чтобы тебя там не было. Или хочешь еще раз с Сашей поговорить?

— Хорошо, сейчас все соберу быстро, — пробормотал Костя. — А ты только по этому поводу звонила?

Ольга начала злиться. Хоть бы извинился за вчерашнее, козел!

— Про сына так и не спросил, — укоряюще бросила она. — Тебе совсем не интересно, как он учиться будет?

Костя ответил после долгой паузы.

— Думаю, у вас с этим Мойшей все уже продумано.

— Он не Мойша, он Саша! — рявкнула Ольга.

— Извини, не расслышал. — спокойно сказал Костя.

Никакого раскаяния в его голосе не слышалось.

Это умение тихо доставать, не повышая голос и говоря вроде бы спокойно и уравновешенно, умение выставлять тебя непроходимой, феерической дурой, эта Костина черта бесила Ольгу сильнее всего. Когда они ссорились, он не ругался, он просто надевал на лицо ехидную кривую ухмылочку и тихо глумился над ней, выворачивая наизнанку каждое ее слово. Она злилась, а он только радовался. Со временем она привыкла к этой манере, научилась не впадать в истерику, а отвечать тем же, но ненавидеть эту мерзкую привычку она не перестала. Странно, что позавчера он не стал издеваться над ней, видно, не сообразил от ошеломления. Она улыбнулась — все–таки она хорошо его достала, пусть ощутит на своей шкуре, каково чувствовать себя дураком. Впрочем, непохоже, что он это ощутил в полной мере.