- Смотри, уже Писмо-Бич! - воскликнул Льюис и чуть не выпал из машины, стараясь получше разглядеть городишко, со стоявший всего-навсего из гостиницы и множества лотков, с которых торговали моллюсками. - Давай полакомимся, Джозеф!

- Ты что, не объелся ими, пока снимался в "Сыне шейха"? - буркнул я и полез в карман за очередной мятной таблеткой от изжоги. Есть мне совсем не хотелось. Обычно я неприхотлив (и даже неразборчив) в еде, но на этой работе черт те что стало твориться даже с моим железным желудком.

- Конечно, объелся, - признался Льюис и поднялся на ноги, ухватившись за ветровое стекло нашего "форда-А"; встречный ветер растрепал ему волосы. - Но давай хоть выпьем за упокой души бедного Руди.

- Хочешь выпить - пей! - сказал я, протягивая Льюису фляжку. - Нам надо спешить в гости к Уильяму Рэндольфу Херсту [Херст Рэндольф Уильям (1863-1951) - американский медиа-магнат].

Льюис сел на место, хлебнул теплого джина и скривился.

- Ave atque vale - здравствуй и прощай, дружище! - сказал он, обращаясь к призраку Валентино. - А чего ты так психуешь? - спросил он тут же у меня.

- Ничего я не психую, - усмехнувшись, ответил я Льюису. - Чего мне психовать? Мы ведь просто-напросто едем к одному из самых влиятельных богачей на свете.

- Да уж, - пробормотал Льюис, отхлебнул еще джина и снова поморщился. - Слава Богу, недолго осталось нам пить эту мерзкую контрабанду. "Прощай сухой закон!" - скоро скажем мы… А что до сильных мира сего, так ты наверняка видал людей и покруче. Ты же служил у одного византийского императора!

- Не у одного, а у трех или четырех, - поправил я Льюиса.