Во всяком случае, мы к этому готовимся заранее. И самый опасный астероид, который в следующем году должен пройти в угрожающей близости от Земли, находится под контролем — его патрулируют три беспилотных корабля. Мы всё делали, делаем и будем делать для сохранения нашей планеты — нашего дома, без которого мы пока еще не можем обойтись. Но произошло страшное кощунство — мы получили удар в спину. Впервые в истории опасность всеобщего уничтожения пришла к нам от нас самих, причем от одного единственного человека. Мы, безусловно, давно осознавали возможность подобного развития событий, да, видимо, недооценили, не почувствовали, что все уже рядом. Но, не смотря ни на что, мы верим в успешный исход этого чудовищного по масштабам захвата и убеждены, что все заложники будут скоро освобождены. У нас есть опытнейшие переговорщики. Мы просим только всех остальных сохранять выдержку и спокойствие духа — давайте выслушаем требования человека, решившегося противопоставить себя всему миру.

Картинка с Президентом Планеты уменьшилась и юркнула в правый нижний угол, и террорист снова теперь занял весь экран. Как будто на планете поменялась власть. На планете, действительно, поменялась власть…

— Папа, я поняла… Это не  сказка…

Папа обнял дочку, сильнее прижал к себе встревоженную жену. В их маленький мир, в их квартиру пришла беда. Это было уже настолько очевидно, что даже не хотелось обсуждать. Все привычные дела, все планы, все радости тихой уютной жизни учителя истории и его небольшой семьи улетучились, как что-то эфемерное и малозначительное, уступив место тревоге за судьбу всей цивилизации, от которой, оказывается, они полностью зависят. Все, чем они жили, сразу сделалось мелким и ненужным. Одна общая беда накрыла всех. Алеша  вдруг почувствовал человечество. Именно почувствовал, как можно почувствовать  печень или сердце, когда они впервые начинают болеть. Человечество, и в самом деле, словно превратилось в какое-то одно существо, беспомощное и маленькое и люди неожиданно ощутили друг друга как часть самих себя. Миллиарды глаз, как будто связанные одним зрительным нервом, одновременно смотрели на экраны и ждали, что скажет этот человек, сделавший всех заложниками, и что он потребует. И миллиарды людей осознавали, что какими бы невыполнимыми, какими бы бесчеловечными эти требования не были — их придется выполнять.