Те — своему. В итоге мне сказали, чтобы я оставался на месте и не позволил вирусу выйти наружу, ведь я все равно обречен. Мне пообещали ходатайствовать о награждении меня посмертно. Я потребовал экстренной связи напрямую с высшим руководством планеты. Президент Планеты со мной говорить не стал, но через своего помощника он мне гарантировал памятник на родине и увековечение имени золотыми буквами на «Стелле пострадавших ради науки». По статусу это, конечно, на ступень выше, чем имеют собаки доктора Павлова, лабораторные мыши и мушки-дрозофилы. И я, безусловно, был очень польщен перспективой вечной памяти и очень всем благодарен. Только в отличие от мух и крыс я еще могу за себя постоять! И нанести удар возмездия. Вы спросите – зачем? Я скажу. Вы знаете, здесь, в мертвой лаборатории,  очень хорошо думается. Отсюда вообще всё выглядит просто и ясно. Я вдруг понял о нашей цивилизации всё, я понял, что никогда ничего путного не получится там, где счастье одних всегда произрастает на несчастии других. Вспомните историю – войны, страсти, кровь, гниение и грязь. И больше всего вознесены и удостоены поклонению те, кто больше всех этой крови пролил и подлее всех поступал.  А знаете почему? Потому что наш мир —  одна большая клоака, и результатом его даже самых высоких потуг может быть только дерьмо. Над нашей эволюцией как будто кто-то посмеялся. Или просто произошел сбой. Как у нас в лаборатории. Судите сами — весь растительный мир требует перегноя и удобрений, даже хлеб вызревает на навозе. Почти всё живое появляется на свет из того же места, из которого выводятся экскременты. То есть практически вперемежку с отходами жизнедеятельности. Это уже о многом говорит! Самые высшие, млекопитающие, пошли, правда, немного другим путем, но все равно — даже для появления венца природы раздвигаются тазовые кости. Что можно ждать от такого мира? Высоких и чистых свершений? Как же! И если мир так поступает со мной, со своим гражданином, то он не должен удивляться, если этот гражданин аналогично поступит со всем миром…