— Сын мой!..
— Отец, не тряси рясой, ты выглядишь идиотом. У вас, у церкви, было столько лет времени убедить людей в существовании Бога, вы столько столетий боролись с наукой, столько ее тормозили и — ничего не смогли. А знаете, почему не смогли? Потому что того Бога, о котором вы талдычите — нет. Ну нет, понимаешь? Был бы — он бы показался, он бы прямо заявил о себе: вот, мол, я, и прекращайте споры и сомнения — молитесь на меня и выполняйте заповеди. А не открывался бы исподтишка, только всяким избранным. Вот солнце есть, так оно есть — его все видят и ощущают. Луна есть. Земля, мы по ней ходим. Я всегда хотел его спросить — чего он прячется? Он что, издевается над нами? Пастор, я знаю, что у тебя найдутся ответы, но они меня не устроят. Мне не понятно, если есть Бог, то зачем тогда нужен прогресс, зачем тогда это очевидное развитие цивилизации? Мы ведь явно к чему-то идем. Не к тому ли, чтобы заодно еще с какими-то там целями, найти-таки с помощью науки этого виртуального шалуна. Найти и спросить: ты почему прятался? ты почему в бирюльки с нами играл и в жмурки? Эх, ты! А нам ведь так не хватало твоей поддержки. Да если бы был Бог, он бы не позволил мне сегодня, всего через полтора часа, уничтожить жизнь. А ведь он позволит. Не придет ко мне — прямо и без намеков и не скажет: а ну оставь человечество в покое! Выдумали вы его. По глупости по собственной. Устал я от дураков. Хватит. Два — ноль, я веду. Не трать времени, пастор, как тебя, Шпак, иди готовься ко встрече с Создателем, можешь ему на меня пожаловаться. Все! Второй переговорщик изошел. Циркачи церковники! Кто следующий? Только повеселее, конферансье, а то я стал от вас утомляться.