- Вы быстро решили, - сказал Алеша, у него чуть не вырвалось сказать:«Садитесь, отлично».-  Да, на 29-ый. Ответ очевиден, но в то же время производит впечатление.  На 28-ой озеро зарастет на четверть, на 27-ой – на одну восьмую, на 26-ой – на одну шестнадцатую. А за неделю до полного зарастания количество этой ряски будет практически незаметно на глаз, как будто ее и нет. То есть 23 дня шел бурный процесс роста, который никто не замечал, а потом – раз! – и куда делось озеро? Это пример геометрической прогрессии, то есть удвоения. А история науки показывает, что она, наука, развивается (точнее уже взмывает) по экспоненте – и это похоже на то, если бы ряска не удваивалась каждый день, а возводилась в степень. То есть, видимое  зарастание водоема вместо недели произошло бы в последний час последнего дня. Мы приближаемся к тому загадочному и волнующему моменту, когда прогресс вот-вот может пойти почти по вертикали, когда вдруг все увидят, что головокружительные перемены происходят не каждый век или каждый год, а каждый день, каждый час и каждую минуту. Это может от неожиданности  вызвать у людей даже панику и шок. И куда приведет этот переход, каким будет человечество, у нас нет пока ответа, но то, что в это время, совершенно походя, посбываются все мыслимые и немыслимые мечты, включая личное бессмертие и возможность воскрешения, несложно догадаться.

— Ну, хорошо, - Десницкий немного смягчился, - я  не со всем согласен, но, допустим, когда-нибудь научатся наши далекие, или пусть даже близкие, потомки восстанавливать давно умерших людей — кого они тогда восстановят? Того, кто для них интересен: Пифагора, Моцарта, Наполеона, Эйнштейна, многих других ярких и известных личностей, оставивших заметный след в истории, того же Пушкина, как вы сказали. Но зачем им нужны будут миллиарды серых, ничем не примечательных людей, которые и в своем времени ничем не выделились? Их-то зачем тащить в будущее?

— Вы знаете, мне кажется просто невероятной ситуация, при которой, имея техническую и финансовую возможность воскресить абсолютно всех, наши потомки захотят вернуть только великих.