И оказалось, что никакой реальной защиты не было и быть не могло, что все предусмотреть нельзя. И что даже справившись с идеологией террористов-смертников, все равно останется неучтенным несметное количество всяких неуравновешенных людей, разных там отчаявшихся, сошедших с ума на ровном месте, перегревшихся на солнце, перепивших и прочих, которым в мозги не заглянешь. Хотя именно мозги, возможно, и следовало было контролировать, как предлагали дальновидные люди, и разработать и установить тотальный контроль, но кто их слушал, это, мол, нарушение частной жизни.

И вот получили! Все стали заложниками, а террорист-ученый — хладнокровно и насмешливо дожидается, пока все поймут, во что вляпались. Он даже никуда не спешит. Он только объявил сразу (и эта его короткая речь постоянно прокручивалась в верхнем секторе), что в его руках находится смертоносное средство, способное за сутки уничтожить жизнь на Земле. И через три часа, когда все удостоверятся в серьезности этого средства, а также убедятся в серьезности его намерений и соберутся возле экранов, он скажет, чего он хочет. Он ждал, пока осознает возможную гибель все человечество. И оно уже, кажется, осознало. И эти три часа уже истекали. Внизу, на фоне террориста то и дело появлялись растерянные физиономии высокопоставленных чиновников, оправдывающихся и разводивших руками, а так же политологов, разных специалистов и просто известных людей. Но под ним они все выглядели ничтожными пигмеями, которым достаточно дать щелчка, чтобы разлетелись и умолкли. Общая картина, составленная из выводов аналитиков, вырисовывалась просто удручающая…

— Да какое он имеет право?! Алеша, что же это происходит? Надо что-то делать! — Алена спрашивала мужа, словно забывая, что он так же бессилен перед этим террористом, как и она. Как и все другие.