Амелия знала этон тон, любезный, но осторожный. Тон этот лишал ее силы, она не могла говорить.

- Твоя мать, - спокойно сказал Артур.

- Наш вечер вдвоем, - объяснила она. - Каждую пятницу... - Она запнулась, выжидая. Артур молчал. - Я говорила тебе об этом.

- Знаю, - ответил он. - Она по-прежнему командует тобой?

Амелия напряглась:

- Просто я не хочу ее огорчать. На ней плохо сказался мой переезд.

- Я тоже не хочу задевать ее чувства. Но не так часто у меня бывает день рождения, а этот вечер мы запланировали заранее...

- Знаю, - прошептала она.

- Почему ты позволяешь ей так с собой обращаться? - холодно спросил Артур. - Единственный вечер в году...

Амелия закрыла глаза, губы ее слабо шевелились:

- Она моя мать.

- Хорошо. Я ждал этот день. - Он промолчал. - Очень жаль. - И повесил трубку.

Амелия долго сидела, слушая короткие гудки, и вздрогнула, когда записанный на магнитофонную ленту голос произнес: "Пожалуйста, повесьте трубку".

Амелия поставила аппарат на место. "Вот тебе и подарок ко дню рождения, - подумала она. - Теперь бессмысленно вручать его Артуру". Она включила настольную лампу. Завтра она отнесет куклу обратно.

На кофейном столике куклы не было. На ковре Амелия увидела золотую цепочку. Встав с тахты, она подняла ее и бросила в деревянную шкатулку. Под кофейным столиком куклы тоже не было. Амелия пошарила под тахтой. И, вскрикнув, отдернула руку. Повернулась к лампе: что-то застряло под ногтем указательного пальца. Это был наконечник крошечного копья. Она бросила его в коробку, сунула палец в рот и снова осторожно пошарила под тахтой.

Она не могла найти куклу. Поднявшись, Амелия со вздохом потянула на себя край тахты. (Она вспомнила вечер, когда они с матерью покупали мебель. Она хотела обставить комнату в датском модерне, но мать настояла на покупке тяжелой тахты из клена.) На ковре лежало древко копья. Амелия подняла его и положила на кофейный столик. Наверное, двигая тахту, она подвинула и куклу...