Она неожиданно запрокинула голову и успела коснуться губами его ладони.

— Как работа? — спросила она потом, и в этот момент в зал вошли Магда и Болодя.

— Здорово, Бомка, — приветствовали они Мэлора. — День добрый, красавица, —  обратились они к Бекки.

— Как бомба твоя, о Бомбист? — спросил Володя. — Вельми, али не вельми? Имя Мэлора расшифровывалось как «Маркс Энгельс Ленин Октябрьская революция», и никто из знакомых Мэлора не мог пройти равнодушно мимо этого факта. Здесь, в институте, тем более что Мэлор собирался взорвать мировую науку о пространстве, по дальним ассоциациям его прозвали Бомбистом, а уж отсюда — Бомкой, Бомиком и так далее.

— Бомба зреет, — ответил Мэлор.

— Поелику для пиру царь-батюшка сию кубатуру наметили, — сообщил Володя, —  иметь несчастие будем прервать ваше одинокое бдение. Меблю растить мы тут намерены… С тем явились.

Мэлор вздохнул:

— Нарушайте, пёс с вами…

— Излучатели не гаси, Бом, — попросила Магда, подходя к щитку мебели. — Пусть пока статистика набегает. Вдруг…

Она не договорила и стала истово плевать через левое плечо. Мэлор и Володя тоже стали плевать через левое плечо. А Бекки перестала улыбаться.

Они вырастили длинный торжественный стол и массу мягких пуфов вокруг, и тут стали подходить остальные. Расселись. Разлили шампанское. С трудом не глядели на экран, постоянно напоминая себе, что еще не время.

— Товарищи персонал Ганимедского института физики пространства, — возгласил, поднявшись с искрящимся бокалом в руке, Карел. — У нас, как и у остальных пятидесяти миллиардов человек человечества, сегодня праздник. При всем при том среди нас присутствует странная личность. Вы догадываетесь, кого я имею в виду?

Семнадцать человек персонала как один уставились на тут же покрасневшего Мэлора, оживленно рокоча: «Нет! Не догадываемся!»

— Я имею в виду одного из самых молодых наших сотрудников, Мэлора Юрьевича Саранцева.