- Отчего же, дядя Шандер, - огромные зеленые глаза, странно выглядевшие на смуглом лице гоблина, на мгновенье затуманились, - мне кажется, я понимаю. Я почти всегда тебя понимаю, и... Я очень рад, что ты позволил мне поехать.

- А я рад, что ты рад, - усмехнулся Гардани. - А вообще-то, Стефко, ты прав. Мы с тобой и впрямь понимаем друг друга. До тебя я так ладил лишь с двоими.

- Брат моей матери и пропавший император?

- Да. Никак в толк не возьму, откуда в тебе то, что приходит лишь с годами, то ли кровь свое берет, то ли еще что... Отец не возражал, что я взял тебя с собой?

- Нет, что ты. Он не любит Варху, но понимает, что я должен там побывать. Дядя Шандер, мне даже не верится, что я вечером увижу Синюю Стену! Криза говорит, красивее ничего нет и быть не может.

- Твоя мачеха всегда любила все необычное, - суровое лицо Шандера неожиданно смягчилось, - особенно если это необычное идет от эльфов. Стена и впрямь хороша, но если б я мог обменять свою жизнь на возможность погасить Лебединый Огонь, я бы сделал это без колебаний. И не я один. Ты ведь знаешь, почему он горит?

- Конечно, - тряхнул головой Стефан, - чтобы заключенное в Вархе зло не вырвалось наружу. Кольцо Вархи будет пылать вечно.

- Ну, это, смотря что называть вечностью! Мы смертны, для нас вечность это то, что в несколько раз длинней наших жизней. Не более того. Эльфы знают о Вечности больше, и они не любят бросаться этим словом.

Те, кто засел в Вархе, ждут своего часа. Сейчас им не под силу вырваться наружу, но их время еще наступит. Не скоро, конечно, но от этого не легче.

- Я помню пророчество Эрика,- заявил юноша, явно гордясь знанием, тайным для большинства смертных. - Отец рассказал мне в праздник Зимней Ночи. Но он говорит, что к этому сроку вернутся те, кто должен сразиться со злом.