Доказательство этому сейчас можно будет получить на практике, так как она знала, что, несмотря на жалюзи в эркере, уличный фонарь обеспечивает определенную освещенность, в квартире никогда не бывает абсолютной темноты, но все это касалось людей с нормальным зрением — она же с равным успехом могла ходить по ней с плотной повязкой на глазах.

Однако даже ее глаза не могли не заметить светового пятна, должно быть отбрасываемого мерцающим экраном телевизора с выключенным звуком на дальней стене. Вики остановилась, продолжая сжимать в руке свое страшное импровизированное оружие, и наклонила голову, уловив хорошо знакомый запах лосьона после бритья в смеси... ну да, с сыром.

Внезапное облегчение едва не свалило ее с ног.

— Что, черт бы тебя подрал, ты делаешь здесь в такое время, Селуччи?

— А ты как думаешь? — насмешливо отозвался знакомый голос. — Смотрю, выключив звук, какую-то идиотскую киношку и поедаю чипсы весьма сомнительной свежести. Скажи, Бога ради, как долго они у тебя пролежали?

Вики нащупала стену, затем провела пальцами в поисках выключателя верхнего света. Прищурившись сквозь слезы, набежавшие на глаза, которые стали крайне чувствительными к яркому свету, она бесшумно опустила на пол сумку. Мистер Чин, сосед с первого этажа в ее подъезде, был бы крайне недоволен, если бы проснулся из-за шума, который могли вызвать двадцать фунтов различных совершенно необходимых ей мелких вещиц, обрушившихся на его потолок.

Развалившийся на ее диване детектив-сержант Майкл Селуччи искоса посмотрел на нее снизу вверх и отставил в сторону полупустой пакет с чипсами.

— Трудная ночь? — проворчал он.

Позевывая, женщина стянула с плеч куртку и бросила ее на спинку кресла.

— Не особенно. А что, заметно?

— Эти мешки у тебя под глазами больше смахивают на багажные сумки. — Он спустил ноги на пол и потянулся. — В тридцать два уже не удается приходить в норму так же быстро, как в тридцать один. Тебе следует больше времени уделять сну.