Терпеть не могу утренники. И зачем, спрашивается, нам изображать каких-то идиотов - танцевать дурацкие танцы, рассказывать не менее дурацкие стихи и петь тупые песенки, отчаянно фальшивя и не попадая в ноты? Ведь на свете столько красивых танцев, столько умных песен, а мы... про ежиков, про Васю, про березку... Знаешь, я вот недавно слушала пластинку "Принц и нищий", там столько всего... такие правильные слова, такие красивые мелодии... Хочешь, спою тебе про Коломбину? Эта песен мне больше других понравилась. Только она грустная.

Дерево зашелестело листьями, словно соглашаясь выслушать свою собеседницу.

- По небу, с обезьянкой на плече Над головами карликов и пьяниц. Шла девочка, танцуя на луче Под звук шарманки свой нехитрый танец. И, выбиваясь из последних сил, Шарманка пела голосом разбитым О мальчике, который все забыл. О мальчике, который все забыл... О девочке, которая забыта...

Девочка старательно выводила мелодию. Чистый, звенящий голос Яси, сплетался с летним ветром и шелестом зеленой листвы. Проходящий по парку человек, плотный лысоватый мужчина лет пятидесяти, видимо услышав песню, вздрогнул и внимательно посмотрел в сторону алычи. Потом он достал из портфеля газету и присел на лавочку, прислушиваясь к мелодии и не выпуская из виду дерево с сидящей на нем девочкой.

- А были дни - бросали серебро. Под золотое эхо тамбурина. Шутил мукой обсыпанный Пьеро И весело смеялась Коломбина. Стоит старик с протянутой рукой И снова плачет старая шарманка. О мальчике, осыпанном мукой... О мальчике, осыпанном мукой... О девочке с печальной обезьянкой.

Прозрачная капля скатилась по щеке и упала на ветку. Тут же несколько листиков погладили певунью по голове, словно утешая. Яся сердито смахнула непрошеную слезу. Ей слишком хорошо представлялся старик из песни, а еще перед глазами стоял какой-то темноволосый мальчик с колючим взглядом. И девочка... только не с обезьянкой, а с очень большим черным котенком. Но, если ты песню начал, то нужно допеть. Все нужно доделывать до конца - так учил Ярославу дедушка.