А может, Хозяин разработал план борьбы с ней, частью которого стада папка из крокодиловой кожи с надписью: «Баффи Саммерс, Истребительница. Досье. Только для налитых кровью глаз».

Усмехнувшись, Баффи распахнула дверь.

Ступеньки круто уходили вниз. Лампочка, свисавшая с потолка, перегорела… или ее разбили. Может, это и к лучшему — она никого не хотела оповещать о своем приближении. Поэтому пока не понадобился и фонарик из черного металла, лежащий в ее рюкзаке.

Она спускалась по ступенькам, двигаясь медленно и бесшумно. Сердце гулко стучало. Она тревожилась за своих друзей, даже за французского мальчика, с которым ни разу не разговаривала, но ради которого была готова пожертвовать жизнью.

Все ниже и ниже. Гнилостный запах стоячей воды, смешанный с запахом затхлого воздуха и духов.

Баффи протискивалась по периметру зала, вполголоса извиняясь и в то же время не отрывая взгляда I от входа в подвал. Дверь захлопнулась за спиной Жан-Пьера. Она ускорила шаг, вокруг начали возмущаться — в такой тесноте она неминуемо кого-то толкала, разливала напитки и наступала кому-то на ноги. Но иначе было нельзя.

Дойдя до двери, она зажала сумку между ногами и надела крест на шею. Появиться с крестом в этой толпе, все равно что предъявить значок шерифа. «Ладно, паршивые вампирята, сейчас начнутся проблемы». Любопытно, знает ли продвинутый клыкастый народ, что среди них затесалась Истребительница? Может, они уже вывесили плакаты с ее портретом и надписью «Розыск»?

А может, Хозяин разработал план борьбы с ней, частью которого стада папка из крокодиловой кожи с надписью: «Баффи Саммерс, Истребительница. Досье. Только для налитых кровью глаз».