Дверь распахнулась, дохнув холодом и снегом метели. Лиходей с Безобразом радостно ввалились в дом и бросились к Стояну с раскрытыми объятиями.

— Здрав будь, брат! С праздником тебя! Думали, не поспеем.

Стоян крепко обнял ведьмаков, зарываясь лицом в холодные воротники их оледенелых тулупов. Целых два месяца он не видел братьев. С того самого дня, как отправил их на битву с харийцами. В последнее время его даже стали одолевать дурные мысли: живы ли его братья? Не полегли ли в битве с харийским воинством?

— Как же я рад вас видеть! — Он долго не разжимал объятий, словно не веря их возвращению. — Я уж и дозорных навстречу высылал, а вы словно под землю провалились. Где же вас черти носили?!

Захлопнув дверь, Безобраз по-медвежьи неуклюже стянул с себя тулуп, сбрасывая его на пол.

— Как по мне, так будто один день прошел. — Устало опустившись на лавку, он улыбнулся и оглушительно свистнул. На втором этаже княжьего дома радостно вскрикнул сокол. Через мгновение, раскинув крылья, хищная птица влетела в комнату и села хозяину на плечо. — Жив, стервятник?! Ну, спасибо, брат, уважил — не загубил моего птаха.

Стоян усмехнулся, доставая из-под стола крынку с медовухой и быстро разливая ее по чаркам.

— На потом оставил. Как припасы закончатся, похлебку из твоего сокола сварим. — Ведьмак расхохотался, глядя на обиженное лицо Безобраза. — Ну, сказывайте, как харийцев разбили?

Безобраз гордо выпятил грудь, потрясая над головой огромным кулаком.

— Вот этой рукой воеводе харийскому голову с плеч снес! Лиходей не даст соврать. — Словно спохватившись, Безобраз откашлялся и добавил: — Да он и сам-то потрудился на славу в той битве. Кабы не его Лихо Одноглазое — порубили б нас на куски у горы Ара.

Хромой ведьмак откинул с лица прядь волос, окинув Безобраза осуждающим взглядом.

— Ладно тебе выхваляться.