- Нам направо, если что, — бросил он, поворачивая, но не обгоняя, давая ей пройти вперед.

 - Давно ты живешь на четырнадцатой? — сделал он еще одну попытку.

 - Нет. А что?

 - Да смотрю, ты совсем не знаешь района.

 - Я не болтаюсь по улицам целыми днями, как некоторые.

 - Кажется, я тебе не нравлюсь, — не выдержал Кит. — Мне уйти?

 - Нет! — она тут же остановилась, вцепилась в его руку. — Нет, пожалуйста!

 То–то же! Тогда будь повежливее, киса, если не хочешь остаться посреди двадцать седьмой одна.

 Но нет. Он бы не бросил ее. Стопудово, он бы ее не бросил. Оставить такую красоту на растерзание ублюдкам гуимам!..

 У Кита никого не было после Дарлинг. Нет, справить нужду в районах проблем не составляло — всегда можно было найти девочку, которая за пару сотен баксов сделает все необходимое. На крайний случай можно было подобрать гуимпленку–крючка. Ломающаяся снукерша за дозу отдаст тебе все свое естество. Но с гуимками вообще никакого удовольствия, потому что секс для них абсолютно индифферентная штука, с таким же успехом можно накачать куклу. Кукла еще и безопасней, потому что не ждешь каждую секунду, что она попытается ширнуть тебя в яйца использованным шприцем, на стенках которого поблескивают желтоватые кристаллы снука, смешанные с кровью.

 Секс не проблема. А вот, что называется, «отношений» у него после Дарлинг не было. У него вообще никого не было, кроме мамы. Впрочем, так жило подавляющее большинство людей, не он один, — без друзей, без любимых, подальше от всех. Потому что никогда нельзя быть уверенным, что твоя вчера еще любящая и верная жена не встанет ночью и, улыбаясь улыбкой клоуна–идиота, не сунет тебе в бедро иглу. Да и терять тех, к кому успел привыкнуть, — тяжело. Лучше и не привыкать.