Снук вообще еще достаточно слабо изучен, говорил цыган. Якобы даже описаны случаи, когда наркотик неожиданно проявлял обратное действие — внезапно если и не излечивал от старческого слабоумия или болезни Дауна, то по крайней мере существенно облегчал состояние больного. Так что ничего удивительного, что в парламенте набралось некоторое количество снукеров, достаточное для лоббирования нужных законов. Ну, и среди нормальных парламентариев, разумеется тоже хватает людей, так или иначе кормящихся вокруг снука. Не говоря уж о том, что корпорация «Снуксил Кемикалз Хайпауэр», запатентовавшая в свое время снук, может купить не только весь парламент, но и весь город, всю страну и половину мира впридачу.

 - Какой у тебя дом? — спросил Кит после того, как они прошли больше половины четырнадцатой.

 - Сто девять, — коротко ответила она.

 В самом конце. За перекрестком с одиннадцатой.

 Людей видно не было. Только раз промелькнул кто–то, быстро–быстро перебежав улицу, и скрылся в одном из домов. Да еще в окнах порой видны были лица, провожавшие путников равнодушными взглядами. Зато гуимы, по одному–два, попадались на каждом десятке метров. Правда, тех, что под кайфом, не попадалось — основная масса в этот час уже давно ширнулась и теперь ходила, с блаженными рожами, по плато.

 Наблюдать эту вереницу снукеров на фоне совсем уже почерневшего свинцового неба было страшно. Как парад клоунов–гуимпленов, которые идут куда–то бесцельным согбенным маршем, с широкими напряженными улыбками до ушей, обнажающими их зубы; с пустыми, ничего не выражающими, кукольно–пуговичными глазами, совершенно не соответствующими улыбкам.

 Большинство из них не обращали ни на двух путников, ни друг на друга никакого внимания, даже не переводили на встречных стеклянного взгляда. И крадущегося Роба они если и видели, так совершенно игнорировали. Лишь те, что сидели на кучах мусора, на перевернутых ящиках у входа в подъезд или на капоте брошенной машины, провожали его долгими взглядами, с подозрением косясь на винтовку.