Он смял в комок лист с "объяснением" и ловко кинул его в корзину через всю комнату.

- Бери бумагу, иди в коридор, там есть стол. Напишешь сверху: "Чистосердечное признание". А дальше все подряд...

Когда Парапетов ушел, я спросил с любопытством:

- Кто их там видел?

- А никто, - легко ответил Дыскин. - Как мне заявление про кражу принесли, я сразу: ключ в тайнике друг другу оставляете? Нет. А запасной где? В прихожей висел. Кто из посторонних был за последнее время в квартире? Клопов, бачок менял! Ну, все ясно. А где Клопов, там и Парапетов. Клопов тертый, черт, я и начал с дружка его.

- А как ты узнал, что они приемник у гастронома продавали?

- Где ж еще? - удивился Дыскин. - Там винный, около него что хочешь купить-продать можно. Ну как, ловко?

- Ловко, - согласился я. - Потому что он дурак стоеросовый. Мог запросто отпереться: приемник продавал, а что краденый, не знал. И на коньяке тоже не написано. Презумпция невиновности.

- Презумпция... - проворчал Дыскин. - Ему и так ни черта не будет, откажут за малозначительностью. А с умным я бы и разговаривал по-другому. Умные приемники "Маяк" не воруют. Они вон, у Таратуты, архитектора, на четырнадцать тысяч вынесли, шестой месяц ищем...

Мне показалось, что он слегка обиделся. Но и я тоже хорош, что за дурацкий у меня характер! Ну, хочет человек, чтоб его похвалили, - так похвали! Самому, что ли, не нравится, когда тебя хвалят? Я быстренько сменил тему и деловито поинтересовался:

- Много "висяков" сейчас на нашей территории?

Судя по всему, этот вопрос не поднял Дыскину настроения. Он длинно вздохнул:

- Смотря как считать. Если автомобильные дела отбросить, то выйдет семь. Одно убийство и шесть крупных квартирных, из них три - с этими тряпками, слышал, наверное?