- Так что же вам удалось сделать с нашей землей? - не без иронии спросил Бродецки несколько минут спустя, когда они остались вдвоем в операторской, заполнив предварительно бланк посещения и просьбу о перемещении в альтернативный мир.

- Именно это я и хочу узнать, - сказал Ронинсон.

- Не понял вашу мысль... Если вы что-то сделали, то...

- Это вы не поняли, что удивительно. Вот ваша бумага, ваш чертеж, видите, вот раздваивается линия, образуя, по вашим словам, два альтернативных мира.

- Ну да, однако...

- По этой линии развивается мир, по вашим словам, если я делаю нечто. Например, как вы сказали, заказываю чашку кофе. А по этой линии мир развивается, если я не делаю того, что хотел. Остаюсь без кофе, к примеру. Почему же вы думаете, что я обязательно должен что-то...

- О черт! - сказал Донат. - Я понял. Вы самостоятельно дошли до второй теоремы Штейнберга.

- Не знаю, до чего я дошел. Прежде всего я дошел до нарушения множества мицвот, и если бы не разрешение рави...

- Не будем о рави, - Донат не хотел начинать дискуссию на религиозную тему, где поражение ему было обеспечено. - Вы совершенно правы. Вам достаточно продумать некий поступок и оказаться перед дилеммой - делать или не делать. Вы можете решить ничего не делать и окажетесь вот на этой линии, но в момент решения возникнет и вторая линия - где вы действительно начали осуществлять задуманное. Господин Ронинсон, что же вы надумали сотворить с землей Израиля? И что вы сотворили с этой землей в том альтернативном мире, где вам удалось выполнить решение?

Ронинсон глубоко вздохнул. Снял шляпу, положил ее на стол, вытащил из кармана брюк сложенный вчетверо носовой платок, расправил его и вытер вспотевший затылок. Все это он проделал медленно, то ли обдумывая ответ, то ли, как решил Донат, следивший за посетителем с нараставшим раздражением, вовсе не зная, что ответить.