Для мальчишки все перестало существовать. По телу прошла судорога, все дрожало, в ушах засвистело. Сквозь закрытые веки то просачивался, то на мгновение меркнул свет. Становилось то жарко, то - холодно. И так много, много раз. Мальчик все стоял и стоял, прижавшись к камню. "Может они уже ушли?" - подумал мальчик и открыл глаза. Странно, вокруг все виделось совсем другим. Малыш не узнал поляны, вернее - поляны и не было, он стоял, все еще прижимаясь к каменному Предку, посреди чащи леса - не хвойного, а березового! Листья желтые, рыжие. И на земле... Осень? Но ведь весна!

"Прародитель спас меня, унес в другой лес!", - подумал ребенок.

Что-то ухнуло вдалеке, вздрогнула земля.

Потом еще раз. Мальчик бросился на землю, залег, зажмурился.

Послышались громкие, бьющие по ушам звуки, частые-частые, один за другим без перерыва. Крики, шум. Ребенок продолжал лежать на земле, боясь даже дышать...

- Смотри-ка, какой здесь партизан притаился! - услышал мальчик над собой. Слова какие-то незнакомые, лишь некоторые - понятны.

Сильные руки подняли мальчика с земли.

Пахнуло горелым. Он, еще боясь открыть глаза, почувствовал, как его отряхивают, протирают харю...

- Да не боись, свои, открывай глаза! - звучало тепло и ласково, хоть руки и грубы.

- Да у него плечо! - послышался другой голос, - пуля навылет! Надо перевязать.

- Рана рваная, скорее - осколком чиркнуло!

Мальчик почувствовал, что его перевязывают, так, как ведунья в его деревне пользовала раны. И он поверил, открыл глаза.

Платье на незнакомцах - странное. Очень много разной одежды. Что невеста перед свадьбой... И круглые шлемы на головах. Ни мечей, ни луков, зато - какие-то хитрые игрушки болтались у обоих воинов на кожаных ремнях.

- Тебя как звать-то? - спросил тот, что перевязывал.

- Добран, - неожиданно поняв непривычную речь, ответил мальчик.