— А если шею сломает, тогда Чудной тебя самого спустит! Хе-хе!

— Нихрена, этот не сломает. Живучий он, засранец, другой бы уже давно того, а этот держится.

— Ну смотри, ток если шо, сам будешь отмазываться.

— Да нихера ему не будет. Ну, толкай!

…Лежу на полу, лицом вниз, двигаться не хочется — любое движение доставляет боль. Впрочем, и без движения боли достаточно. Темно и холодно. Странно, почему я еще жив? Может, этот Хрыч прав, и я действительно отличаюсь повышенной «живучестью». Вот тебе и «сверхспособность»!..

Не бывает никаких сверхспособностей. Не было, нет, и не будет!

Вот и все. Как там сказал этот Чудной — пока я ему нужен живым?

Пока нужен. А потом буду не нужен — и концы в воду.

«…поотрезаю!»

И никто ничего не узнает. И никогда больше не увижу ни тебя, Валечка, ни тебя, Алешка. И вы сможете только плакать, но тоже ничего не будете знать. И никогда я вам больше не смогу сказать, что…

Никогда. Ничего. Никому.

«Никогда не говори никогда!»

Какого черта! Джеймс Бонд недоделанный. Дерьмолаз.

«Но тебя ведь больше никто не держит и не бьет! Руки связаны, но ты можешь встать, подойти к двери, может быть даже тебе повезет — она будет открыта, и…»

Только никуда я не пойду. И не встану. Я не могу вставать. И не хочу.

Пускай смерть будет быстрой. Пусть он застрелит меня в спину из пистолета. Ну в крайнем случае ножом. Только не бить снова. Не надо бить! Я ведь ничего плохого вам не сделал. Никому ничего плохого не сделал!

«Но вы поймите, эта обстановка…»

«Но, может быть, еще раз… последний…»

«Ей ты тоже ничего плохого не сделал. И многим другим, кто приходил до нее — тоже.»

Почему я не могу просто отключиться и уснуть? Ведь насколько легче было бы! Почему?.. Зачем мне сейчас этот дурацкий, бессмысленный, постоянный сознательный самоконтроль?