Чушь. Бред. Абсурд!

Но почему-то мне не смешно…

— Они вам не поверят, — говорю еле слышно. Чуть позже добавляю: — Они МНЕ не поверят…

— А это не моя проблема, братан. Это твоя проблема. Жить хошь? Тогда сделаешь так, шоб поверили. Поверят — будешь жить. Не поверят — не будешь. Понял, да?

Неожиданно что-то внутри заставляет меня сопротивляться. Пока я это не подписал — мои слова о подтверждении только слова, не более. А вот когда на документе будет стоять мой автограф…

Это будет документальное подтверждение твоего предательства. Пока оно существует только внутри тебя. Но с этой подписью оно выйдет наружу и станет известно всем.

«А какая, по сути, разница?»

— Че молчишь? Ты тока не думай, шо щас подпишешь, а потом выйдешь и порвешь нахрен. Этот номер не пройдет — понял, да? Мы тебя потом живо найдем и кончим. А на ментов не надейся. Пока они к нам подберутся, ты уже три раза трупаком будешь. Есть вопросы? Подпишешь? Тогда развяжу руки.

— Угу.

— Хрыч!

Он заводит нож за спину, и я чувствую, как веревка сзади разрывается, и мои руки больше ничто не держит. Они свободны.

«Свободные руки — разве не этого ты хотел?»

Рывком потянуться вверх, достать до шеи моего мучителя Хрыча, схватить его — и душить, душить, ДУШИТЬ!..

Рука слегка дергается — и безвольно опускается, как ветка дерева на ветру.

«И кого ты собрался задушить в таком состоянии?»

— Держи, — Чудной протягивает мне ручку и чистый листок, — разомни пальцы.

Одинокая слеза капает на бланк.

— И, эта. Испортишь документ — отрежу ухо. Ты не думай, у меня, если че, еще такие бумажки есть.