Я шагал по гостиной, чувствуя, как неровно бьется сердце, а мысли мечутся. На четвертый день, когда я открывал дверь своей квартиры, прибыла срочная почта. Конверт был достаточно объемистым. Я подписал квитанцию и понял: осада началась.

Закрыв дверь, я сел в кресло, распечатал конверт и увидел семь цветных фотографий, великолепно выполненных. Фото номер один: Гленда в бикини на пляже, и я направляюсь к ней. Фото номер два: Гленда обнаженная, лежит на спине, и я, совершенно голый, стоящий на коленях перед ней. Фото номер три: я лежу на ней, а Марш выходит из-за кустов с перекошенным от бешенства лицом. Фото номер четыре, пять, шесть: я и Марш деремся, как дикие животные. Фото номер семь: я стою около Марша, его лицо залито кровью. Фото номер восемь: я рою могилу.

Просматривая снимки, вновь у меня все внутри похолодело. Тщательно приготовленная смертельная ловушка сработала, я попал в нее, и она захлопнулась. Я понял, что Гарри толкнул меня к трупу только для того, чтобы фотограф скрытой камерой сделал снимок. Потом Гарри дал мне лопату, чтобы я какое-то время копал, пока меня опять не сфотографируют.

Надежда на то, что я пошлю Клауса к черту, пропала. Посмотрев снимки, я услышал звуки губной гармошки и сразу же узнал грустную мелодию негритянской песенки. Музыкант находился за моей дверью.

Я выронил фото, которые рассыпались по полу, поднялся, качаясь подошел к двери и открыл ее.

Джо, видимо всегда одетый в белый жилет и черные штаны, стоял, прислонившись у стенки напротив. Он широко улыбнулся, сунул гармошку в карман и произнес:

– Добрый день, мистер Лукас. Патрон хочет с вами поговорить. Пойдемте.

Оставив дверь открытой, я вернулся, чтобы собрать снимки. Засунув их в конверт, запер на ключ в ящике письменного стола. Мне даже не пришло в голову отказаться ехать с негром. Я попал в ловушку и сознавал это.

Мы спустились на лифте. Помятый забрызганный «шевроле» стоял перед домом. Джо открыл дверцу и сел за руль. Я обошел вокруг автомобиля и сел рядом. Машина тронулась с места. В это время улицы были практически пусты. Джо вел машину осторожно и все время пел. Внезапно он спросил: