— Давай посмотрим, — отозвался Фергюсон. — Он поднял проигрыватель и принялся рассматривать его при свете потолочных флуоресцентных ламп.

Неужели заметил? — вздрогнул Хоппи. Неужели догадался? А если догадался, то что подумал? А может он и не против, не все ли ему равно? Или он пришел в ужас от увиденного?

Фергюсон тем временем молча изучал проигрыватель.

— А где ты взял новую пружину? — неожиданно спросил он.

— Да тут где-то валялась, — мгновенно отреагировал Хоппи.

Вроде бы все было в порядке. Фергюсон, если и заметил что-то подозрительное, то все равно ничего не понял. Калека расслабился, и даже испытал прилив радости, сменившей терзавшее его беспокойство. Он даже широко улыбнулся двум мастерам и окинул взглядом стол, прикидывая, какую ему дадут еще работу.

Фергюсон спросил:

— Похоже, тебе не больно по душе, когда за тобой наблюдают, верно?

— Да нет, — ответил Хоппи. — Мне это до фени. Я же знаю, как выгляжу. На меня с детства все пялятся.

— Нет, я имею в виду за работой.

— Нет, — ответил он, как показалось Фергюсону слишком поспешно и громко.

— Еще до того, как у меня появилось кресло и до того как правительство вообще хоть что-то сделало для меня, папаша обычно таскал меня на спине — он сам тогда соорудил нечто вроде рюкзака. Короче, как таскают детишек индейцы. — Он неуверенно усмехнулся.

— Понятно, — сказал Фергюсон.

— Наша семья тогда еще жила в Сономе, — продолжал Хоппи. — Там я и рос. Мы разводили овец. Один раз меня боднул здоровенный баран, да так, что я мячиком пролетел по воздуху. — Парень снова издал смешок. Ремонтники, на время оторвавшись от работы, молча уставились на него. Наконец, один из них заметил:

— Представляю, что ты сказал, когда трахнулся об землю.

— А то! — рассмеялся Хоппи. Теперь уже рассмеялись все присутствующие — и Фергюсон, и оба мастера. Должно быть, все они мысленно представили себе эту картину: семилетний Хоппи Харрингтон, без рук, без ног — только туловище и голова — кубарем катится по траве, отчаянно вопя от боли и страха. Впрочем, наверное, это действительно было ужасно смешно, Хоппи и сам сознавал это. К тому же, данную историю он специально преподнес как шутку, специально сделал из нее забавную байку.