Голос его стал резким и полным непримиримого негодования. Сейчас Хоппи уже не смеялся.

Стюарт сказал:

— Фергюссон не хочет, чтобы от его продавцов несло, как от пивоваренного завода. Так можно отпугнуть какую-нибудь пожилую леди-покупательницу.

— Может быть, это и правильно для тебя, — сказал Хоппи, — но я-то не продавец… Я — телемастер, и я буду пить пиво, если хочу…

Бармен Тони выглядел смущенным:

— Послушай, Хоппи… — начал он.

— Молод ты заказывать пиво, — сказал Стюарт.

Сейчас все окружающие смотрели на них и прислушивались к разговору.

Фок стал совершенно пунцовым.

— Я совершеннолетний, — сказал он тихо, но упрямо.

— Не давай ему пива, — сказала Конни бармену, — он всего лишь ребенок.

Запустив экстензор в карман, Хоппи вынул паспорт и, открыв его, положил на прилавок.

— Мне двадцать один год, — сказал он.

Стюарт рассмеялся:

— Чушь!

Должно быть, фок предъявил какую-нибудь подделку. Хитрюга сделал ее сам или спер у кого-нибудь. У него навязчивая идея: он должен быть как все.

Внимательно рассмотрев паспорт, бармен сказал:

— Да, там написано, что он — совершеннолетний… Но, Хоппи, помнишь, как в прошлый раз я налил тебе пива, и помнишь…

— Ты обязан обслужить меня, — сказал фок.

Хмыкнув, бармен вышел и принес бутылку пива, которую поставил перед Хоппи, не открывая.

— Открывашку, — потребовал фок.

Бармен снова вышел и принес консервный нож. Он бросил его на стойку, и Хоппи открыл бутылку.

Фок сделал глубокий выдох и залпом выпил пиво.

Что будет? — удивился Стюарт, заметив, как странно смотрят на Хоппи Тони, Конни и даже пара завсегдатаев.